Category: семья

sdze

Рио-Рита

   Я заранее скорблю по твоим смеющимся глазам, улыбке. По нашим ленивым дням в обнимку, перед телевизором. Я вижу как мама с папой смотрят друг на друга. Ты так смотришь на меня, только в их глазах — не дни, а годы. Сорок лет вместе, только вместе. А я и ты — всего-то сорок месяцев. Что я буду делать за пределами нашего времени, если тебя не будет? Даже мысль об этом пахнет чёрным холодом, всего-лишь боязливо высунувшись туда — как же я буду думать об этом после сорока лет вместе? Господи, дай нам эти сорок лет. Мои родители счастливы — ведь они уже прожили эти годы. Моё сердце сжимается — ведь они уже прожили эти годы. Всего сорок лет. И может, будет еще. Как у бабули и деда — сто лет на двоих, до золотой свадьбы. А как умерла бабуля — дед жил один, ходил в магазин, готовил в маленькой кастрюльке, спал, просыпался, спал, болел. В последний раз в больнице — лежит, спит, а по радио играют «рио-риту» и морщины его расправляются немножко.



Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
sdze

Арабелла

   - ...В моей жизни было целых три жениха. Причем, первые два были одним и тем-же человеком. Мы страшно любили друг друга. Он играл на флейте в Нью-Йоркской филармонии...

   Смотрю на Арабеллу — 180 крупных итальянских сантиметров, усы, мощный бюст. Она — и флейтист Нью-Йоркской филармонии?..

   - Эй! Чего уставился-то? Мои глаза - выше. Хотя... трудно тебя винить. Бюст у меня от мамы, он у неё был лучший в Риме. Вот мой папаша запал на него и каким-то образом умудрился на нём жениться. Как моя мама согласилась выйти замуж за чернорабочего из Меццоджорно?.. Как?.. Но думаю, её — не папаша — мой братик уговорил, еще из утробы... А я уже тут родилась, буквально через год как переехали... А что им еще оставалось делать? Над мамой каждый римский булыжник под ногами смеялся. Не в Неаполь же им было валить? Вот и уехали в Америку...

   - Не отвлекайся, расскажи про флейтиста.

   - А, ну да... Значит, первый раз свадьба расстроилась из-за его старшей сестры. Не любила она меня, считала что её бамбино может найти себе получше. Да она скорее была его мамашей, чем сестрой; неудивительно — 27 лет разница в возрасте...

   - Сколько, сколько?

   - 27 лет. От одной и той-же матери.

   - Это как вообще?

   - И отец у них был общий! Матерь его была танцовщицей в труппе Марты Грэм. Когда ей было восемнадцать, влюбилась в солиста, вышла замуж, родила дочь и немедленно разошлась с мужем. Ну, неудивительно ведь, правда? Потом — годы упорных тренировок, гастролей... Встречаются пожилые премьер и прима ассолюта — бокал вина, второй, а может тряхнём стариной, мио каро? Тряхнули, зачался мой любимый... Маме его уже под полтинник натикало. Она не хотела верить что забеременела, ведь месячных у неё уже лет двадцать не было — танцовщицы там так выкладываются, что все женские дела у них в страхе улетучиваются... Чудо, правда? Как непорочное зачатие, только — круче. У Санта-Марии, наверное, с женскими делами-то все в порядке было.

   Я поперхнулся аперитивом. Арабелла терпеливо подождала пока я прокашляюсь и продолжила:

   - Всем хорош был мой любимый, флейтист, умeн, покладист... Даже, слишком! Сестре своей — не противоречил. Вот и расстроилась наша свадьба... Ну, он через несколько месяцев приполз: не могу без тебя! Не хочу! Выброшусь из башенки фамильного особняка в Ньюпорте! И я, дура, растаяла. Назначили новую дату, купили платье, цветы, снова разослали приглашения... А за месяц до — звонит мне эта ведьма и говорит...

   Она осёклась и мощной лапой сбила с траектории проносящегося мимо официанта.

   - Ладно... все в этом мире преходяще... Выхожу я как-то в гостиную, смотрю: на диване мужик лежит, в пиджаке, ботинках, лысиной наружу. Я подкрадываюсь ближе — стра-а-шно! Мне ведь всего лет 12 было... Тут мужик поворачивается ко мне... Я ему: дядя Франческо! Неужели это ты? А он мне: О, Арабеллина! К сожалению, это — я! Мой дом в Неаполе сгорел дотла! Нет больше в этом мире угла, который я могу назвать своим. Я тут полежу пока?

   - А ты что?

   - А я – ничего. И родители — тоже. Это ведь мой дядя, родной брат моего отца. Так он следующие четыре года и лежал у нас на диване. А потом вернулся в Неаполь, дом свой отстроил... Так что, все рано или поздно налаживается... Потом, правда, дом опять сгорел... Так и у меня все наладилось: встретила своего следующего жениха, отличного парня, без братьев и сестер, достаточно творческой профессии...

   - Тоже в филармонии играет?

   - Нет, он — профессиональный боксёр. В супер-тяжелом весе.

   Я смотрю на Арабеллу — 180 крупных итальянских сантиметров, уши, мощный торс.

   - А вы, во время ссор, это самое... До мордобоя не доходит?

   Она поперхнулась монтепульчано.

   - Издеваешься, что-ли? Я и бывшего своего ни разу даже пальцем не тронула. А с этим вообще никогда не ссоримся, живем душа в душу, в музеи ходим, в филармонию... Недавно даже на концерт бывшего сходили, в первом ряду сидели. Тот, правда, немного нервно играл, волновался, - Арабелла тяжело вздохнула, - видимо все-таки он меня еще любит.