Category: религия

sdze

Защитник слабых

   Когда я был маленьким, я хотел вырасти и уехать в Израиль, мочить арабов. А когда я был еще меньше, хотел уйти в партизаны — за нашу и вашу свободу — танки входили в Москву и никто еще не знал, что все благополучно закончится за три дня. А до этого, я объявлял родителям, что хочу в Афганистан — воином-интернационалистом.

   Не знаю, почему я был таким кровожадным. Может, потому-что в школе били.

   Прошли какие-то годы. Захожу я в вагон берлинской подземки. В нём, кроме меня:Collapse )
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
sdze

Как лечиться от Индийских болезней

   Из Индии, мы вернулись постаревшими на тридцать лет: медленно шаркаем по квартире, просыпаемся в пять-тридцать, от слов «чикен тикка-масала» — бежим в сортир. Напоследок, Индия закинула нас одним из своих злоебучих вирусов — Холли поплохела уже в самолёте из Дели; я догнал её тремя днями позже.

   - Да ладно, ничего страшного, - говорит Холли, - тоже мне — вирус какой-то. А ты того прокаженного из Амритсара помнишь? А нищего с вывернутыми пятками? А собаку с кистой? А все восемьсот тридцать-четыре пациента ветеринарной клиники из Удайпура?

   Холли уже привыкла к Индийским подаркам. После посещения Золотого Храма, в святом сикхском городе Амритсар, она отравилась Collapse )
sdze

Вопросы идентичности

   Я забыл как выглядело милое лицо девушки, которая сегодня крикнула мне: эй, мистер, не забудьте ваш зонтик! - а еще через час забуду и зонтик.

   В каждом глазе у меня по слепому бельму — так говорит наука. Меня это не поражает, я привык. По крайней мере, я неплохо вижу вокруг, но сам для себя я - как размытое пятно. Майка напялена на торс, который явно потолще, чем мне представляется, над ним — лицо, которое я точно узнал бы, если б оно проходило мимо по улице, узнал — и неприятно поразился бы, насколько оно отличается от версии в зеркале. А внутри всего этого — темно, сыро и кто-то ухает.

   На днях, я пытался вспомнить последние двадцать пьянок на Новый Год — вспомнились Collapse )
sdze

Как настоящий

   Благодарные читатели, в целом одобрительно отнеслись к моей (вяло-иллюстрированной) истории про Гавайи. Можешь-же, Яша, когда хочешь, - говорят. В плане, добавить фотографий к сухому тексту — как настоящий блоггер.

   Больше всего на свете, Буратино хотел стать настоящим блоггером. Пролистав свои архивы, я нашел аж несколько историй в формате текст-картинка. Могу-же, когда хочу:

   Про язык
   В этом опусе, я замахнулся на лингвистику. С картинками.

   Святейший город Пури
   Словами Индию не опишешь. Приходится подмахивать камерой телефона.

   Нью Йорк: Прогулка о пяти мостах на ЛСД
   Тут все запутанно. Фотки вообще не мои, а Лёвины, которого там даже и не было. Зато, весь текст с картинками, как народ и любит.

   Самый обычный день в Нью-Йорке
   Мой первый отчёт в сообществе «один-мой-день». Туда, без картинок, вообще лучше не соваться. Поэтому, и остальные мои дни там тоже — с картинками.

   Когда нибудь, я стану настоящим блоггером и вы тут увидите подробно иллюстрированные истории про светофоры и еду в бизнес-классе. А пока — страдайте чем есть.



sdze

Йом-кипур

Если хотите знать всю правду про Брайтон-Бич - это не тут. Здесь - только сплетни (Весь список).


   И было: наступал вечер и все рестораны, кулинарии, видеосалоны, автомастерские, магазины шуб, спортивных костюмов и даже Магазин книги «Чёрное Море» — весь Брайтон, короче — закрывался на ночь и на следующее утро - не открывался.

   С раннего утра, по пустым улицам шли люди. На мужчинах — пиджаки бордо-а-ля-рюс, на женщинах ресторанные платья, на детях — самые неудобные костюмчики из «Ле-Монти». Некоторые сверялись с бумажками с адресом, остальные помнили еще с прошлого года. Уже подходя к синагоге, самые религиозные доставали из карманов мятые ермолки.
Collapse )
sdze

Как я поверил в бога

   Как сейчас помню — потому-что есть фильм.

   Если скажете, что вру — найду видео. На нём мы все — в возрасте тринадцати лет, нескладные, с пушистыми верхними губами, в белых рубашках, кипах, с молельными нитками цицит, торчащими из брюк — смешно ругаемся матом.

   И Лёва-шкет. Младше нас на год, тот самый что отделяет подростка от совсем еще ребёнка. Смешливого, с головой-одуванчиком из чёрных еврейских завитушек.



   Когда я, новеньким, зашел в тот восьмой класс, состоящий только из мальчиков, только евреев и только из бывшего Советского Союза, только Лёва вякнул там что-то на тему тебе, дылда, наверно в девятый класс нужно, дверью ошибся.

   Двери в девятый в школе не было вообще. Collapse )
sdze

Святейший город Пури

   Пури — страшно святой город. Каждый правоверный хинду должен отметиться в местном храме хоть бы раз в жизни. Говорят, святость Пури ощущается за многие километры. Еще только подъезжая к Пури, чувствую — тянет говном. Забегали мыши. Сквозь вагон вихрем пронеслись охотники за пустой тарой, рраз! - и как будто и вовсе не было — моей бутылки. А в ней, между прочим, еще пол-литра воды плескалось.

   Выхожу с вокзала — на огромной пустоши горит мусор, бивуачат нищие, готовится атаковать армия тук-туков. Продрался сквозь них и нырнул в узкие улочки трущоб. Сразу стало тихо. Только отдышался и вдруг — крики, плач, над головой пробежала стая обезьян, вороны с карканьем взметнулись прочь. В одной из хижин кто-то умер. Толпа расступилась для неприкасаемых, снова сомкнулась и опять ничего не видно. Пока шум-да-гам — освободились места в местной едальне. Сижу в метре от соседнего магазинчика, где стоят несколько деревянных истуканчиков и лежит продавец. Я хищно подкрался к нему с телефоном.


   На щелк продавец открыл глаза. Они поёрзали в глазницах и в итоге сфокусировались — один на истуканчиках, другой где-то за линией горизонта.

   - Вот кантри?

   Я, на всякий случай, оглянулся. За спиной на потолке ничего не было.

   - Нью-Йорк, Ю-Эс-Эй.

   - А! Америка! Ач-ча! Очень далеко от святого города.

   - Ну да.

   - Надо было тебе летом приехать, когда на колесницах из храма богов вывозят. Каждая колесница — как огромный дом! Каждое колесо — выше человеческого роста! Раньше под эти колесницы паломники бросались — если умрешь под ними, попадешь прямо в Рай. Говорю тебе, летом — лучшее время.

   - А каких богов?

   - Так вот же! Продаю я их! Святейшие идолы бога Джаганнатха, вместе с его братом Баларамой и сестрой Субхадрой, точные копии храмовых, явившихся в Пури почти тысячу лет назад.

   Охренеть. Боги из «Южного Парка». В Индии реально есть всё.


   - Чего это ты хихикаешь?

   - Нет, нет, ничего, извините. Жалко под колесницы не попадаю. Ну, зато хоть храм посмотрю.

   - Не-индусов в Храм не пускают. И даже если ты правоверный хинду, но не-индийского происхождения тебя все равно не пустят.

   - Но почему?

   - За последнюю тысячу лет иностранцы захватывали Храм целых восемнадцать раз! И каждый раз, на улицах святого города текли реки крови! Так что, не доверяют им больше. Но ты пойди, посмотри снаружи. Храм настолько свят, что ты почувствуешь это даже за его воротами. Я тебе это гарантирую. Может, купишь бога?

   - Нет, спасибо, в следующий раз.

   - Следующего раза может и не быть, - вкрадчиво сказал он, - ну, хорошо. Тебе по вон той улице, никуда не сворачивая.

   По той улице натыкано дикое количество разных храмов и храмиков. Перед многими из них лежат усатые львы. Все они выглядят так, как будто хотят Ларису Ивановну:


   Улица выводит на храмовые ворота. За ними видны храмовые башни — белая, желтая и черная — самая большая. Веретено-образная, она похожа на огромный конденсатор. Вдруг, она мигнула в полуденном мареве и раздалось секундное жужжание. Я протер глаза.


   Из ворот как раз выходили лысые богомольцы. Тут один другому и говорит:

   - Блядская жара сегодня, Федя.

   - Точно! Можно с ума сойти.

   Всё. Девятнадцатый раз захватили, обмирая, подумал я. «Реки крови...» прогремел в моих ушах голос торговца богами.

   Сразу-же, паломники, тащившие мимо меня какого-то идола, бросили паланкин, барабаны, начали меняться местами и ругаться о том, кто следующий будет нести.


   Пока идол терпеливо ждал под чахлым деревом, оттуда шлепнулась на землю старая, плешивая обезьяна. Дала оплеуху экземной собаке и — сразу обратно. Засмотревшись на это, рикша въехал в паломника. Завязалась драчка. Я отшатнулся на другую сторону улицы.

   Там, трое мужиков тыкали кулаками в гуруобразно-выглядящего бородатого дядю. Увидев меня, все, включая гуру, стыдливо заулыбались и виновато опустили головы. Я сделал строгое лицо и неодобрительно покачал головой, пятясь задом в узкий переулок.

   В переулке, на огромной мусорной куче, три старушки хлестали по щекам четвертую игральными картами. Крики, ругательства. Только я прицелился телефоном, как из-за угла вышел карликовый буйвол! Никогда таких раньше не видел. Я забыл про старушек и начал фотографировать буйвола. Тут в кадр вбежал нищий и начал бить буйвола палкой. Буйвол закричал тонким, женским криком и из ноздрей его брызнули зеленые сопли.


   Мир расползался на глазах. Усатые львы начали совокупляться с карликовыми слониками. Знаю что вы мне на слово не поверите, поэтому - вот:


   Наверное, мне пора на вокзал, решил я. Как-то незаметно для себя прибавил шаг и чуть не врезался в дерево. Там, на низкой, широкой ветке, сидела собака. Она пялила очи горе, одним оком в зенит, другим — куда-то за линию горизонта. Почему-то это (плюс шкура в струпьях) придавало ей очень великомученический вид. Вдруг она открыла пасть, вывалив лиловый язык и залилась хриплым, лающим смехом. Я подпрыгнул, перешел на полугалоп и в облаке пыли исчез в направлении станции.

sdze

Юлин День рождения. Часть первая: Священная Дарга

   Значит, стоим мы, жутко укуренные, в толпе истинно верующих, рядом с гробницей почитаемого суфия под дождём из розовых лепестков...

 
   Нет, лучше начну сначала.

   В святом городе Пушкаре туристам предлагается пожрать, подзакупиться и позволить местному мошеннику пробормотать над тобой молитву на берегу священного озера. После молитвы, предлагается сделать небольшое пожертвование - если турист воспринимает это буквально, набегает десяток друзей мошенника и начинают стыдить туриста, чтобы тот раскошелился ещё. Ну, ещё можно на верблюде покататься.

   В общем-то, занятий для бездельного времяпровождения хватает. Но некоторые сумасшедшие ещё и на йогу ходят в 7 утра. Там Катя познакомилась с местным жителем по имени Сату, который на Юлькин День рождения предложил свозить Катю и её безусловно достойных друзей в гости к своим духовным наставникам.

   Мини-автобус скинул нас посреди толпы на улице ведущей к главной мечети Раджастана и, наверное, всей Индии - Священной Дарге города Аджмера. Стараясь не терять из виду спину Сату, мы шли в сторону мечети. Вдоль улицы, в пыли ползали люди с невероятными увечьями, гортанно призывая истинно верующих к милосердию.

   В толпе паломников мы добрались до мечети, но, вместо того, чтобы войти, Сату повёл нас боковыми улочками на её задворки. Там нас встретил его гуру - Хасан Исмаил, холёный, усатый, сорокалетний мужчина.

   - Семья Хасана Исмаила уже триста лет является попечителями Священной Дарги. Он является потомком самого суфия Хваджи Муинуддина Чишти!

   Сату почтительным жестом кивнул в сторону мечети.

   - А мы пойдём к Суфию в гости? - широко распахнув глаза спросил я.

   Сату посмотрел непонимающе.

   - Ну, пойдём смотреть на Суфия? - попробовал я сказать попроще. Языковой барьер давал о себе знать.

   - Пойдём, пойдём, - пообещал Сату, - чаю только попьём с Хасаном Исмаилом и пойдём.

   Благородный Хасан Исмаил усадил нас вокруг себя и крикнул, чтобы принесли чай и гашиш. Мы сидели и пили чай. Время от времени, из сизого дыма появлялись различные усатые лица, которые либо садились в круг, либо, почтительно поцеловав одежды родовитого человека, исчезали.

   Разговаривать было трудно. Гашиш оказался замечательным.

   - Кашмирский! - причмокнул губами Хасан Исмаил, - помогает разговаривать с Богом. Бог - он один для всех. К нам, в Даргу приходят все: и мусульмане, и сикхи и хинди. - Сату кивнул головой, подверждая. - Здесь в Дарге, хорошо разговаривать с Богом - святой Суфий помогает.

   - А он здесь живёт, прямо в Дарге? Один или вместе с семьей? - спросил я.

   Хасан Исмаил легко поморщился, будто кто-то испортил воздух.

   - Ну, пора! - объявил он. - Я проведу вас сквозь толпы, прямо к святая святых - гробнице Суфия.

   Мы прошли через несколько блокпостов. На каждом из них нас пропускали беспрепятственно, при мановении благородной руки. Правда, на первом пришлось сдать сумки, на втором отобрали фотоаппараты, а на третьем - обувь. Я на секунду представил себе, как, несколько блокпостов спустя, мы стоим босые, в одних трусах посреди людного Аджмера, тщетно вопия о наших исчезнувших сопровождающих.

   Сбросив морок, я огляделся по сторонам. Вокруг были тысячи паломников: мужчин и женщин. Они лежали на мраморных плитах, молились, читали расстеленные священные книги или чинно прогуливались босиком по чистым улицам. Мы находились внутри комплекса Дарги Шариф - города в городе, куда вход в обуви запрещён. Зачерпнув воды из больших бассейнов, мы совершили омовение перед тем, как войти к могиле Суфия.

   - Не забудьте о приношении! - Хасан Исмаил подвёл нас к лотку с корзинами розовых лепестков и выбрал для нас самую большую. - Можно одну на всех.

   - Сколько? - сглотнул я.

   Хасан Исмаил надменно посмотрел на меня.

   - Двести! - сказал он.

   Я быстро перевёл в зелёненькие. "Четыре доллара! Благослови Аллах эту страну!"

   - Нам для Суфия ничего не жалко, - пробормотал я и корзину торжественно водрузили мне на голову.

   Mы вошли во внутренний двор. В центре стоял мавзолей, который осаждало море паломников с корзинами розовых лепестков на головах. Паломники расступались перед нашим предводителем, как пучины морские пред Моисеем. Через низенькую дверь мы протиснулись внутрь.

   Внутри, люди двигались вокруг гробницы окружённой резной оградой. За оградой находились только старцы и холёные усатые мужчины, очень похожие на нашего Хасана. В воздухе, как перед грозой, жужжала неистовая энергия благоговения миллионов. Шел дождь из розовых лепестков. Хасан Исмаил подвёл нас к ограде. Он пригоршнями зачёрпывал лепестки из корзины, прикладывал их к нашим головам, чтобы потом, читая молитвы, бросить их на гробницу. Мы делали то-же самое, бормоча благословения, не предусмотренные в Коране.

   Мы вышли из внутреннего двора на спокойные улицы Дарги. Начал петь закатный муэдзин и многие паломники приступили к молитве. Мы подошли к выходу и принялись откланиваться.

   - Если желаете, Хасан Исмаил может принять у вас немного денег на благородные нужды, - шепнул Сату.

   Двести рупий обрадовали благородного человека. Мы тепло распрощались, рассыпаясь во взаимных уверениях признательности и уважения.