Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

sdze

Сигнахи

   Машина у Зуры заводилась только с ходу, а значит что нужно было парковать её на каком-нибудь склоне, чтобы она могла оттуда скатываться. К счастью, во всём Сигнахи нет ни одного ровного места - исключительно склоны. Но, когда мы спустились на восемьсот метров вниз, в Алазанскую долину, Зуре приходилось выбирать правильные места для парковки, что тоже было нетрудно - Господь благословил Грузию холмами.

   Останавливаться приходилось часто. Нам хотелось водички, чурчхел, заехать на базар, винограда, корольков - Зура терпеливо заезжал на очередную завалинку и шел с нами, чтобы лично проследить за качеством приобретаемого продукта.

   Он обещал нам показать, как в Алазанской долине по настоящему делают вино - и честно привёз нас на винный завод, где делают миллион бутылок в год. Девушка из бухгалтерии провела нас по ангарам, где стояли десятки стальных жбанов - в каждом можно было-б утопить два-три счастливых слона. Она даже позволила нацедить из жбана маджари - только-только забродивший виноградный сок. Я выпил два стакана. Мой живот сразу раздулся, уши налились и я начал издавать трубные звуки, требуя присоединиться к слонам из именно этого жбана.

   Когда меня утихомирили, началась настоящая дегустация - два красных вина и одно белое. Мы сделали вид, что сначала не распробовали, так-что пришлось налить ещё. Когда мы шли по третьему кругу, Зура пригубил вино и сказал, что это фигня, вот он нам пару литров своего, домашнего занесёт и нам станет стыдно, что мы визжим над этим как ненормальные. Мы ему не поверили и купили бутылочку to go.

   Через неделю мы вернулись в Сигнахи и Зура приехал в ресторан, где нас любовно откармливали хозяева, с трех-литровой бутылкой своего, домашнего. Мы быстро отдегустировали все три литра и по результатам должен сказать, что домашнее вино отличается даже от самого лучшего бутылочного примерно так-же, как домашняя жратва - от замороженного обеда.

   Вывод из этого, собственно, очень простой: в Грузии вы можете смело доверить свою жизнь первому-же попавшемуся таксисту. Всё то время, что он будет вас возить, он будет с вами возиться. Но, учтите: придётся пить - так-что, просите домашнее.

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
sdze

Дед Миша

   Сначала родился дед.

   Ну, понятное дело, "сначала" - это понятие относительное. Дед вообще был младшим братом из пяти добрых молодцев (сестер, кажется, там вообще никто никогда не считал). Но, для меня дед - патриарх; я не знаю ничего, что было до его рождения. Разве что то, что он родился в семье богатого еврейского купца - дед всегда с гордостью рассказывал, что папа-купец имел именную царскую грамоту разрешавшую ему жить в больших городах, вне черты осёдлости. Чем именно прадед угодил царю - история умалчивает.

   Революция стёрла черту осёдлости, что конкретно прадеду было по барабану - у него-ж была грамота. Зато, как буржую, ему пришлось несладко: семья превратилась в "лишенцев" - классовых врагов, лишенных избирательных прав и много ещё чего, что помогало хоть как-то выживать в новое время. Но отец и пять сыновей как-то умудрялись прокормить себя и неудержавшуюся в народной памяти женскую часть семьи. Дед подрос, закончил школу и собрался, было, в университет, но классовое происхождение помешало.

   Когда рассеялось облако моего неведения над следующими десятью годами дедовской жизни, он уже работал в Москве, на крупном сахарном заводе, крупным сахарным специалистом. Как он умудрился поступить в университет, почему он закончил его именно инженером по проектированию сахарных заводов?.. Когда началась война, деду было под тридцать, а у него уже были несколько патентов - что-то на тему переработки сахара, конечно. Дед был настолько незаменимой персоной, что его эвакуировали строить заводы в казахской степи. Его братья погибли на фронте, а вся семья сгинула на оккупированных немцами территориях.

   После войны, несмотря на отсутствие партбилета и пятый пункт, деда послали в Германию, отгружать трофейную фашисткую тяжёлую промышленность на Родину. Дома его ждала бабуля - в то время ещё только мать двух маленьких пацанов, один из которых - мой отец. Дальше - только малочисленные фотографии. Вот - бабуля в фартуке в новой квартире в Краснодаре. Вот - отпуск на море в Анапе. Вот - задрав голову, с гордостью смотрят на двух сыновей.

   Пятидесятые прошли, шестидесятые пролетели. Дед вышел на пенсию и начал просеивать Советский Союз в поиске еврейских девиц на выданье. Старшему сыну жена нашлась аж в Киеве. Для младшего, отыскалась дома, на Кубани.

   Переехав в Тбилиси, дед коротал время походами по магазинам, готовкой Киевского торта и фаршированной рыбы под чутким бабушкиным руководством и балованием внуков. Вечером, они смотрели программу "Время" - когда показывали Ясира Арафата, дед грозил телевизору кулаком и приговаривал: "Уууу, крыса!" Днём, если погода позволяла, он чинно гулял с бабулей под ручку в скверике возле дома. Вскоре после золотой свадьбы, бабуля умерла. Безутешный дед уехал с нами в Нью-Йорк. Он жил один, в однокомнатной квартире, пока не начал медленно тонуть в глубине прожитых лет. Сначала он забыл эмиграцию, потом меня, потом всё, что случилось в мире после войны. Ещё при жизни, не обращая внимания на свои последние недели, он воссоединился с бабушкой - в то, самое благословенное время, когда они только-только поженились, красивые, молодые.