Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

sdze

На плечах гигантов

В МОЕЙ ДУШЕ БЕЛЕЕТ ПАРУС
Ремикс

Слова Р. БЁРНСА и М. ЛЕРМОНТОВА Музыка Я. СДЗЕ


Моей душе покоя нет:
Белеет парус одинокой
Без сна встречаю я рассвет,
Что ищет он в стране далекой?

В тумане моря голубом!
Весь день я жду кого-то.
Что кинул он в краю родном?
И все из-за кого-то.

Играют волны — ветер свищет,
Со мною нет кого-то,
И мачта гнется и скрыпит...
Ах, где найти кого-то?

Увы! Он счастия не ищет
Чтобы найти кого-то,
И не от счастия бежит!
Чтобы найти кого-то.

Пусть невредим вернется вновь
Как будто в бурях есть покой!
Могу весь мир я обойти...
Над ним луч солнца золотой.

О вы, хранящие любовь
Под ним струя светлей лазури,
Неведомые силы! -
А он, мятежный, просит бури,
Ко мне, мой кто-то милый.


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
sdze

Внутреннее зеркало

   Сейчас расскажу как провалиться во времени, лет эдак на двадцать. Все, что для этого нужно это — дорога, по которой вы частенько ездили в молодости и музыка, которую вы тогда слушали. А вот как это работает:
Collapse )
sdze

За знакомство

   Вот как все это было. Помнишь такую Машу?.. Ну, неважно. Мы, тогда, все вместе на одном раёне жили. Она наткнулась на нас, когда мы бесцельно шатались по улице — и говорит:

   - Как дела, мальчики, что делаете?

   Ну, мы — ей:

   - Ничего не делаем. Вообще ничего. Абсолютно.

   - Замечательно! У моих друзей — вечеринка. Гитары, рислинг, и токай, и новые пластинки... Вы едете со мной.

   Вечеринка оказалась в университете Стони-Брук — это километров семьдесят от Нью-Йорка. Collapse )
sdze

Хуже всех

  Тяжело быть девушкой в Нью-Йорке — все свободное время уходит на личную жизнь. И вот, стоит она, нарядная, глаза сияют, в проёме открытой двери — ждала к восьми и я пришел к восьми.

   - Быстрее, я сделала резервэйшн в ресторане на углу, может тогда даже в кино на девять-тридцать успеем...

  Подожди.

  И вот она слышит, что слишком хороша для меня, что ей здорово повезло, что теперь не нужно тратить на такого говнюка своё время, что она непременно найдёт себе человека, более достойного всех её достоинств.
Collapse )
sdze

Встречи со звёздами

   В том доме, напротив ресторана «Одесса», был жутко медленный лифт. Тут либо успел, либо — не думай о секундах свысока. И вот, идём, с друганом, по длинному коридору, вдали – открытым зёвом лифт светится, а в нём пытается уехать — в гордом одиночестве — бабуся, в берете и кожаном плаще.

   Ну, мы, конечно, прибавили ходу и поймали дверь в самый последний момент. Втиснулись в лифт, вслед за бабкой - а у неё усы-то топорщатся, как у кисы будённого! Когда-же вокруг усов проявилось, видим: Collapse )
sdze

Coda

   - 16х24 или 24х36?

   Я задумался.

   Продавец нетерпеливо переспросил:

   - Хотите побольше фотографию? Всего на 4 доллара дороже будет.

   - Нет, давайте 16 на 24. Мне с ней еще через всю страну тащиться. 36 дюймов в ширину — это-ж почти метр.

   Продавец меня уже не слушал.

   - Симпатичная у вас кошечка, мистер. С вас $14.99, в кассу.


   В самолёте, тубус стоял у меня между ног и я больно бился лбом об него, просыпался, озирался на вспышки в тучах в иллюминаторе, закрывал глаза и — вот, уже: «Леди и джентльмены, мы рады вас приветствовать в международном аэропорту Рино, штат Невада».

   В проходе ткнул фотографией бёрнершу в сапогах и косичках. Она нецензурно ойкнула. Пришлось объяснять, разворачивать.

   - Какой красивый котик. И глазки так прикрыл — как будто музыку слушает.

   - Так оно и было. Ну, то есть — я слушал. А он — рядом лежал. И пердел.


   В храме было людно — пыльная буря выплёвывала в него все новые и новые порции поджаренных и припорошенных щелочной пылью тел. Они осторожно переступали через лежащих людей в главной башне, растекались по сторонам, читали надписи на стенах, всматривались в фотографии.

   На пыльном полу, три индуса раскладывали ситар, гармонику, таблы. Тот, что постарше, обнял ситар и, кивнув другим музыкантам, запел протяжную, надрывную рагу. Люди вокруг начали всхлипывать. Певец осёкся. Он набрал полную грудь воздуха, судорожно выдохнул. Бережно отложил ситар, подошел к стене и поцеловал фотографию вороноволосой девушки с улыбающимися глазами. Затем, вернулся, кивнул другим музыкантам — те вытерли слёзы — и

лишь белая воющая мгла за стенами храма,

и осекающийся голос, исчезающий высоко в зёве главной башни.

   Я сижу, слушаю музыку и, с храмовой стены, немного прикрыв глаза, на меня глядит огромная, усатая морда, шестнадцать на двадцать-четыре.

   - Погладь меня! - прошептало у меня в ухе.

   Я смотрю на фотографию, потом озираюсь вокруг. Рядом сидит юноша с красными глазами, в пушистом фурри-костюме.

   - Тебя?

   Я с сомнением оглядываю юношу, потом снова смотрю на фотографию.

   Юноша встаёт и уходит, рыдая.



sdze

Пропаганда наркотиков

   Как мы оказались в том клубе, я и сейчас не понимаю.

   Разноцветные огни, бумц-бумц-бумц из колонок, трансвеститы, азиатки с розовыми косичками, торсы полуголых качков — всё это было не моё, совсем. Мне было девятнадцать и я только-только подсел на гитары и дэ-дэ-тэ. Всё это рок-н-ролл – а ко всему остальному я относился презрительно.

   Мой друг N., в то время был юношей в очках, увлечённым программированием. То есть, тоже не самый клубный вариант.

   Видимо друзья затащили. Кто — почти все лица давно стёрлись. Помню, была там одна девочка, звали её «Булочки», видимо на неё и приманились.

   Стоим мы, озираемся посреди разноцветных огней, бумц-бумц-бумца и трансвеститов и вдруг — рядом появляется Булочки и говорит:

   - Рот открой.

   И кладёт мне туда маленькую таблетку.

   И снова мы стоим, крутим башками неодобрительно. Орёт музыка, нетрезвая толпа в едином порыве машет руками в сторону ди-джея. Тесно так, что наши лица периодически трутся о торсы полуголых качков, энергично протанцовывающих мимо. Проходящие мимо девицы с розовыми косичками почему-то о нас не трутся, а мы на них и смотреть боимся — а как с ними знакомиться-то? Первый контакт марсианки и еврейского программиста — никакой стругацкий не возьмётся.

   И вдруг.

   Я поворачиваюсь к одной из них и говорю:

   - Ты самая красивая девушка из всех, кого я когда-то встречал.

   Она улыбается мне и, сквозь розовой жевачки поп, доносится:

   - Спасибо, дорогуша.

   Я распахиваю руки, она прижимается ко мне и целует меня в щеку.

   Её бойфренд, с голым торсом, низким лбом и причёской бобриком одобрительно улыбается. Я смотрю в его глаза и понимаю, что он — мой брат.

   Меня относит от них толпой и прибивает к N. Мы смотрим друг-другу в глаза и обнимаемся. Мы с ним дружим с тринадцати лет и это — первый раз, когда мы дотрагиваемся друг до друга. Он кричит:

   - Слышь, какая музыка о-ху-и-тельная! Вот эти: бумц! Бумц! Бумц!

   Я, зубасто скалясь, соглашаюсь. Вокруг меня танцуют мои небесно-красивые сёстры, братья с мощными торсами, сиблинги-трансвеститы... В калейдоскопе из разноцветных огней, лиц и бумц-бумц появляются и исчезают Булочки, N-ая программистская шевелюра – её гладят маленькие японские девушки с сосками в зубах, я сам — в зеркале клубного сортира, счастливо улыбающийся своему отражению, отражению целующейся парочки и, блюющего рядом с ними, полуголого качка.

   Ночь пробегает как взбесившаяся лошадь и нас выплёвывает из тёмной, родной утробы клуба в раскаленный июльский Нью-Йорк.


   Всё это, конечно, я доктору не рассказывал. Просто сказал:

   - Да ничего особенного не делал. А что?

   - А то, чувак, что у тебя анализы — неделю назад были ниже плинтуса, а теперь — как у нормального человека.

   Тут, доктор посмотрел на вас и сказал:

   - Если вы не в курсе, у Яши тромбоциты низкие — кровь не сворачивается. Он, кстати, раньше писал об этом. Я его на стероиды посадил, сначала помогали, потом — перестали. Опасная штука — я ему теперь каждую неделю кровь беру, на анализы. И вдруг, в этот раз... Ну так не бывает, в общем. Я специально его переделать заставил, думал — может ошибка какая-нибудь...

   Доктор развернулся ко мне обратно:

   - Еще раз тебя спрашиваю, скотина, чем ты эту неделю занимался?

   Я посмотрел в его добрые глаза, сглотнул и сказал:

   - Ходил в клуб, жрал «экстази».

   - Это — МДМА, то есть? Ну хоть не кололся... В общем, непонятно, конечно... Ладно, ступай, рэйвер. В следующий вторник — ко мне, кровь отсасывать.

   Через месяц, мы с N., как моисеи, повели дюжину наших друганов клубиться, жрать чудо-наркотик. Всем, конечно-же, жутко понравилось. А мне — особенно. За время прошедшее с первого раза, мои анализы опять упали ниже плинтуса и второй раз меня опять не подвёл — уровень тромбоцитов снова подскочил до нормального.

   - Ладно, давай это своё экстази, - хмуро сказал доктор.

   - Зачем? - таблетки было жалко.

   - В лабораторию пошлю, проверю что там на самом деле.

   Результаты подтвердили приверженность Бруклинских барыг к качеству продукта — сто-процентное МДМА.


   За несколько лет регулярного поедания экстази в клубных и домашних условиях, с друзьями, подругами, знакомыми и незнакомыми у меня опять начала сворачиваться кровь, я избавился от зависимости от русского рока и выучил кучу всего нового про этот наркотик.

   Например: МДМА придумали немцы в 1912 году, когда пытались найти кровоостанавливающее средство.[*] У немцев там что-то не срослось, а мне — пригодилось.

   Любовь к ближнему своему и всем дальним к утру выветривается. Но память, память — остаётся. Иногда просто достаточно знать, что ты на такое способен.

   Лучше жрать чистое МДМА, без примесей (классические таблетки «экстази» - это МДМА смешанное с амфетаминами). Порошок отмеривается на весах, замешивается с водой или соком. Лучше выпить залпом — горько, как на свадьбе. Потом — двадцать минут, полчаса, час напряженного ожидания — а вдруг не вставит?.. А вдруг барыга надул?..

   И вдруг.

   Мышцы сводит нервной истомой. Хочется растягиваться. Зрачкам становится тесно в радужке. Пять минут, десять — и вот, с глубоким, глубоким вдохом, приходит первая волна.

   Господи, как же я вас всех люблю. Сделайте, пожалуйста, музыку погромче.



sdze

Арабелла

   - ...В моей жизни было целых три жениха. Причем, первые два были одним и тем-же человеком. Мы страшно любили друг друга. Он играл на флейте в Нью-Йоркской филармонии...

   Смотрю на Арабеллу — 180 крупных итальянских сантиметров, усы, мощный бюст. Она — и флейтист Нью-Йоркской филармонии?..

   - Эй! Чего уставился-то? Мои глаза - выше. Хотя... трудно тебя винить. Бюст у меня от мамы, он у неё был лучший в Риме. Вот мой папаша запал на него и каким-то образом умудрился на нём жениться. Как моя мама согласилась выйти замуж за чернорабочего из Меццоджорно?.. Как?.. Но думаю, её — не папаша — мой братик уговорил, еще из утробы... А я уже тут родилась, буквально через год как переехали... А что им еще оставалось делать? Над мамой каждый римский булыжник под ногами смеялся. Не в Неаполь же им было валить? Вот и уехали в Америку...

   - Не отвлекайся, расскажи про флейтиста.

   - А, ну да... Значит, первый раз свадьба расстроилась из-за его старшей сестры. Не любила она меня, считала что её бамбино может найти себе получше. Да она скорее была его мамашей, чем сестрой; неудивительно — 27 лет разница в возрасте...

   - Сколько, сколько?

   - 27 лет. От одной и той-же матери.

   - Это как вообще?

   - И отец у них был общий! Матерь его была танцовщицей в труппе Марты Грэм. Когда ей было восемнадцать, влюбилась в солиста, вышла замуж, родила дочь и немедленно разошлась с мужем. Ну, неудивительно ведь, правда? Потом — годы упорных тренировок, гастролей... Встречаются пожилые премьер и прима ассолюта — бокал вина, второй, а может тряхнём стариной, мио каро? Тряхнули, зачался мой любимый... Маме его уже под полтинник натикало. Она не хотела верить что забеременела, ведь месячных у неё уже лет двадцать не было — танцовщицы там так выкладываются, что все женские дела у них в страхе улетучиваются... Чудо, правда? Как непорочное зачатие, только — круче. У Санта-Марии, наверное, с женскими делами-то все в порядке было.

   Я поперхнулся аперитивом. Арабелла терпеливо подождала пока я прокашляюсь и продолжила:

   - Всем хорош был мой любимый, флейтист, умeн, покладист... Даже, слишком! Сестре своей — не противоречил. Вот и расстроилась наша свадьба... Ну, он через несколько месяцев приполз: не могу без тебя! Не хочу! Выброшусь из башенки фамильного особняка в Ньюпорте! И я, дура, растаяла. Назначили новую дату, купили платье, цветы, снова разослали приглашения... А за месяц до — звонит мне эта ведьма и говорит...

   Она осёклась и мощной лапой сбила с траектории проносящегося мимо официанта.

   - Ладно... все в этом мире преходяще... Выхожу я как-то в гостиную, смотрю: на диване мужик лежит, в пиджаке, ботинках, лысиной наружу. Я подкрадываюсь ближе — стра-а-шно! Мне ведь всего лет 12 было... Тут мужик поворачивается ко мне... Я ему: дядя Франческо! Неужели это ты? А он мне: О, Арабеллина! К сожалению, это — я! Мой дом в Неаполе сгорел дотла! Нет больше в этом мире угла, который я могу назвать своим. Я тут полежу пока?

   - А ты что?

   - А я – ничего. И родители — тоже. Это ведь мой дядя, родной брат моего отца. Так он следующие четыре года и лежал у нас на диване. А потом вернулся в Неаполь, дом свой отстроил... Так что, все рано или поздно налаживается... Потом, правда, дом опять сгорел... Так и у меня все наладилось: встретила своего следующего жениха, отличного парня, без братьев и сестер, достаточно творческой профессии...

   - Тоже в филармонии играет?

   - Нет, он — профессиональный боксёр. В супер-тяжелом весе.

   Я смотрю на Арабеллу — 180 крупных итальянских сантиметров, уши, мощный торс.

   - А вы, во время ссор, это самое... До мордобоя не доходит?

   Она поперхнулась монтепульчано.

   - Издеваешься, что-ли? Я и бывшего своего ни разу даже пальцем не тронула. А с этим вообще никогда не ссоримся, живем душа в душу, в музеи ходим, в филармонию... Недавно даже на концерт бывшего сходили, в первом ряду сидели. Тот, правда, немного нервно играл, волновался, - Арабелла тяжело вздохнула, - видимо все-таки он меня еще любит.



sdze

Звёзды и мы

   Знакомая работает на съемках популярного сериала «Моцарт в джунглях». Ну, там, Гаель Гарсия Берналь, классическая музыка, старлетки, изображающие симфонических оркестрочек. Часто звонит мне: забери меня с работы, мы у тебя на раёне снимаем. Подхожу, там — любимые актёры до боли знакомые по лэптоповому экрану, бегают как дрессированные обезьяны, играют дурные тексты и немедленно рассыпаются по своим стульям от крика «Снято!»

   Раньше они все были надёжно спрятаны по ту сторону экрана, теперь — топчутся по моей улице.

   Или вот, много лет уже читаю Варламова — как он катается по разным странам, пишет про мусор и моду, подтрунивает над своими друзьями. А недавно встречается Варламов с моим старинным другом Лёвиком, влюбляется, и вот — мелькает Лёвина физия в до боли знакомых по лэптоповому экрану Варламовских экзерсисах, пишет про трамваи и тычутся в него рыла варламовских троллей.

   Как чёрный спрут, просачиваются медийные химеры в мою реальность, тянутся щупальцами, захватывая за стекло моих друзей. Про то как другой мой друган, Мойше, бодается с Алеком Болдуиным и обменивается любезностями с Линой Данэм я и писать не буду. Работа у него такая, сам нарывается.

   А недавно, шел я по кромке Индийского океана в городе Мамаллапурам (это не здесь). Навстречу идут мне несколько дядек в белых сарафанах, золотых цепях и зубастых улыбках. Один из них подходит ко мне и говорит:

   - Вон видишь того замечательного парня?

   - Какого?

   - Ну вон того... с самой красивой улыбкой?

   - С самой толстой цепью?

   - Ну да!

   - Вижу.

   - Так это очень знаменитый Тамильский актёр, Донатас Банионис!

   - Ну?..

   - Любимец браминов и женщин!

   - И?..

   - Лауреат премии!

   - Ну и?..

   - ...можно он с тобой сфотографируется?

   В следующем выпуске «Звёзды и мы» читайте как популярный актёр Джесси Айзенберг пролез передо мной в очередь в супермаркете. Вот ведь сука!



sdze

Дома

...Гаель Гарсия Берналь, классическая музыка, старлетки, изображающие симфонических оркестрочек. Даже действие происходит прямо у меня на раёне. Снял штаны, сделал бутербродик и — обратно в кровать, предвкушая шесть-семь серий, пока не вырубит. Первая серия — даже чугунной голове не катит. Свинтил еще косяк, торопливо высосал и приступил к следующей.

Батареи жарко посвистывают, бездонный интернет, а в дверь звонит деливери-бой с порцией китайской лапши, пивом и аспирином. Сегодня — только трава и Netflix, все-равно я больше ни на что больше не годен, ладно, давай третью серию, ведь всё-ж Гаель Гарсия Берналь, классическая музыка, старлетки, родные кварталы. Так скучал по ним пока шлялся по индийским помойкам, думал: первым делом – в джюс-пресс, потом — в хипстерский кофе, косячок на ступеньках и в кино, арт-хаус. Почувствую себя человеком. Первые пару дней даже домой заходить не буду.

Но — утро, время близится к трем, выдрал себя из одеяла ради кота, который возмущенно топчется у меня по башке. Сигаретный дым еще не рассеялся, в нем — силуэты бутылок и стаканов с окурками, теснятся на столе как плиты на еврейском кладбище, надгробия всем планам на арт-хаус, хипстерский кофе, культурную программу. Среди них высятся две литровые бутылки скотча — пустые, со смесью жалости и тошноты отмечаю я. Господи, как я холил и лелеял их всю дорогу от дьюти-фри до самолета, от самолета до пересадки, от пересадки до другого самолета и потом, уже стянув с конвейера свой рюкзак, понял, что оставил их над сиденьем, 29А, 29А! — девушка, вы записали?.. Вы уверены что они расслышали?.. Да, я подожду, конечно, прямо здесь, рядом с вами. Мистер, нашли, да что же это у вас там такое тяжелое? Ааа, понятно, — смотрит слегка презрительно, — ну что-ж, добро пожаловать в Нью-Йорк.