Дикая природа
Говорят, на чисто физиологическом уровне, тело должно хотеть разных морфиев, опиумов и окси всегда, но я уже больше не могу. Ноздри забиты, голова ватная, глаза расфокусировались еще на стадии завтрака.
Но ничего не поделаешь. Прошу собеседников простить меня на минуточку, огибаю тела родственников, скалящихся из шезлонгов и лечу наверх, в спальню. Трясущимися пальцами достаю таблетку, крошу половинку на столик и засасываю её одной левой, потому-что из правой все вываливается, она и так уже еле дышит.
Господи, как хорошо что захватил с собой побольше таблеток, а ведь думал — может совсем не брать, ведь отпуск, Хэмптонс, будем три дня сидеть на веранде, пить пиво, жарить овощи на гриле и умиленно смотреть как детишки пытаются утопить друг друга в бассейне.
Ну совсем не брать - это я кокетничаю. Две-три дорожки максимум, стандартно спасающих на семейном обеде. С поправкой, что семейный обед на три дня растянут. И лишь в самый последний момент, не глядя, тайком от самого себя, закинул в сумку целую банку.
Видимо еще тогда в башке что-то щелкнуло.
И продолжало щелкать.
Когда проезжал Ист-Хемптонс, где в каждой избе на главной улице расположился Бурбери, Гуччи или Тесла шоурум, спаси господи.
Щелк.
Когда наблюдал народ, стоящий перед деревенской мельницей, надувающий губы в селфификаторы — три девицы, два гея и одна собачка.
Щелк.
Когда чуть не наехал на парочку загорелых уберменшев, одинаково одетых в бежевые штаны и белые рубашечки. Извинился, оглянулся: вся улица нашпигована клонами в белых рубашечках, в причесочках гитлерюгенд и улыбочках беззаботных — и это-то в понедельник.
Щелк.
И все белые. А разносчики пиццы, официанты, сантехники — цветные.
Щелк.
В общем, когда я уже до виллы доехал, в голове у меня щелкало как в такси-лети-плачувесьштраф. Залетел в спальню, трясущимися пальцами достал таблетку, накрошил половинку на столик и засосал её одной левой.
Господи, хорошо-то как.
Выхожу на веранду, делаю большой глоток пива и умилённо смотрю как детишечки у бассейна пиздят друг-друга надувными молотками. Подхожу к группе родственников и друзей родственников:
- ...Недавно перестала покупать пластиковую посуду. Спасаю дикую природу. Поздравьте меня. Купила себе металлическую соломинку для дринков и теперь всегда ношу с собой.
В панике, бегу от них к соседним шезлонгам:
- ...Чудесную погоду обещают! Поедем гулять в Хэмптонс! У меня есть замечательная белая рубашечка, специально для выездов на дикую природу.
- Как здорово! Страшно люблю дикую природу. Каждое лето приезжаю сюда с подругами. Так, наверное, жили наши предки в каменном веке. Приезжаю обратно, в Нью-Йорк, заряженная этой первобытной энергией...
Отшатываюсь от них прямо в объятия тёщи:
- Яша! Не забудь, я жду вас у себя на следующие выходные! Приезжайте на все два дня — останетесь у меня ночевать...
Целую её в морщинистую щёку.
- Извините, я - на секундочку.
Лечу наверх, в спальню. Трясущимися пальцами достаю банку с таблетками, пересчитываю их. Вроде на следующие выходные должно хватить.
Но ничего не поделаешь. Прошу собеседников простить меня на минуточку, огибаю тела родственников, скалящихся из шезлонгов и лечу наверх, в спальню. Трясущимися пальцами достаю таблетку, крошу половинку на столик и засасываю её одной левой, потому-что из правой все вываливается, она и так уже еле дышит.
Господи, как хорошо что захватил с собой побольше таблеток, а ведь думал — может совсем не брать, ведь отпуск, Хэмптонс, будем три дня сидеть на веранде, пить пиво, жарить овощи на гриле и умиленно смотреть как детишки пытаются утопить друг друга в бассейне.
Ну совсем не брать - это я кокетничаю. Две-три дорожки максимум, стандартно спасающих на семейном обеде. С поправкой, что семейный обед на три дня растянут. И лишь в самый последний момент, не глядя, тайком от самого себя, закинул в сумку целую банку.
Видимо еще тогда в башке что-то щелкнуло.
И продолжало щелкать.
Когда проезжал Ист-Хемптонс, где в каждой избе на главной улице расположился Бурбери, Гуччи или Тесла шоурум, спаси господи.
Щелк.
Когда наблюдал народ, стоящий перед деревенской мельницей, надувающий губы в селфификаторы — три девицы, два гея и одна собачка.
Щелк.
Когда чуть не наехал на парочку загорелых уберменшев, одинаково одетых в бежевые штаны и белые рубашечки. Извинился, оглянулся: вся улица нашпигована клонами в белых рубашечках, в причесочках гитлерюгенд и улыбочках беззаботных — и это-то в понедельник.
Щелк.
И все белые. А разносчики пиццы, официанты, сантехники — цветные.
Щелк.
В общем, когда я уже до виллы доехал, в голове у меня щелкало как в такси-лети-плачувесьштраф. Залетел в спальню, трясущимися пальцами достал таблетку, накрошил половинку на столик и засосал её одной левой.
Господи, хорошо-то как.
Выхожу на веранду, делаю большой глоток пива и умилённо смотрю как детишечки у бассейна пиздят друг-друга надувными молотками. Подхожу к группе родственников и друзей родственников:
- ...Недавно перестала покупать пластиковую посуду. Спасаю дикую природу. Поздравьте меня. Купила себе металлическую соломинку для дринков и теперь всегда ношу с собой.
В панике, бегу от них к соседним шезлонгам:
- ...Чудесную погоду обещают! Поедем гулять в Хэмптонс! У меня есть замечательная белая рубашечка, специально для выездов на дикую природу.
- Как здорово! Страшно люблю дикую природу. Каждое лето приезжаю сюда с подругами. Так, наверное, жили наши предки в каменном веке. Приезжаю обратно, в Нью-Йорк, заряженная этой первобытной энергией...
Отшатываюсь от них прямо в объятия тёщи:
- Яша! Не забудь, я жду вас у себя на следующие выходные! Приезжайте на все два дня — останетесь у меня ночевать...
Целую её в морщинистую щёку.
- Извините, я - на секундочку.
Лечу наверх, в спальню. Трясущимися пальцами достаю банку с таблетками, пересчитываю их. Вроде на следующие выходные должно хватить.