Только сон
Сидит напротив меня моя любимая и говорит...
Любимая, кстати, вобрала в себя черты обеих моих жен, прошлой и настоящей, что, впрочем, неважно, потому-что сидит она напротив и говорит:
- Я не люблю тебя больше.
Я понимающе киваю, но в голове у меня — столько всего, столько всего проносится... Мы печально выходим на улицу, идём на главпочампт и она складывает меня в фабричную упаковку, чтобы утром это отправили обратно.
Не жмёт-ли где, спрашивает меня заботливо. Нормально, говорю, я все-равно всю ночь спать собираюсь. Хорошо, говорит, а то предыдущий вот так ночью в сортир захотел, пришлось распаковывать.
А теперь, дети, кто первый угадает, какая деталь в прочитанном тексте указывает, что всё это — лишь мой сон?
Нет, неправильно, про упаковку. Что, никогда про жен по почте не слышали? И про гибрид из любимых женщин — что, у вас никогда?.. Впрочем, неважно.
- Я не люблю тебя больше.
Я понимающе киваю. Смотрю на тебя и думаю: как? Неужели, ты? Неужели это к тебе прижимался я сонный, прошканыдбав в темноте из сортира? Неужели это с тобой мы чавкали по обкурке, лежа рядом, освещаемые бледным экраном лэптопа, такие безразличные друг-другу?
Весь район усыпан твоими следами — археологические артефакты в культурном слое. Захожу в магазин, где мы семейно затаривались мороженым, беру кофе в твоём любимом кофе-шопе, сажусь на скамейку... А когда съехала, прошелся по пустой квартире, посидел на подоконнике, где обычно сидела ты. Так, наверное, себя чувствует собака без хозяина. Крутится бесцельно, заглядывает в глаза прохожим. Девушки на улицах, в барах, на сайтах знакомств; каждая как призрак тебя, надежда на утешение от одиночества. Наркотики, сигареты, вино, друзья; но, как только снова один — чёрная яма, отсутствие воздуха, ведь его тоже не замечаешь, пока он есть.
Медленно, медленно зарастают дорожки, по которым мы ходили вместе — порослью новых воспоминаний, событий, впечатлений — уже без тебя. Нужно просто перетоптать знакомые улицы, уже самому посидеть в твоих любимых кафе, уже самому съездить в те места, где раньше бывали вместе. Постепенно таких мест становится все меньше и меньше. Раньше все они были связаны с каким-то щемящим воспоминанием о тебе, теперь — только это тягучее чувство и осталось, как будто внутри меня кто-то, не помнящий деталей, не знающий имён, скребется, скучает, воет. Аккуратно притрагиваюсь к нему, как языком к больному зубу, заглаживаю, зализываю. Все реже и реже натыкается он на родной запах, спит. Неспокойно, но — спит, лишь иногда скульнёт жалобно.
Просыпаюсь, открываю глаза. Обхватываю её, обнимаю, вдыхаю такой родной запах её волос.
- Прикинь, мне приснилось, что ты меня разлюбила.
- Я? Тебя? Это был только сон, мой мальчик, только, только сон.
Целует меня, высвобождается из моих рук, одевается.
- Ты куда?
- Страшно хочется кофе и мороженого. Да и на почту нужно сходить, вернуть кое-что. Хочешь со мной?
Любимая, кстати, вобрала в себя черты обеих моих жен, прошлой и настоящей, что, впрочем, неважно, потому-что сидит она напротив и говорит:
- Я не люблю тебя больше.
Я понимающе киваю, но в голове у меня — столько всего, столько всего проносится... Мы печально выходим на улицу, идём на главпочампт и она складывает меня в фабричную упаковку, чтобы утром это отправили обратно.
Не жмёт-ли где, спрашивает меня заботливо. Нормально, говорю, я все-равно всю ночь спать собираюсь. Хорошо, говорит, а то предыдущий вот так ночью в сортир захотел, пришлось распаковывать.
А теперь, дети, кто первый угадает, какая деталь в прочитанном тексте указывает, что всё это — лишь мой сон?
Нет, неправильно, про упаковку. Что, никогда про жен по почте не слышали? И про гибрид из любимых женщин — что, у вас никогда?.. Впрочем, неважно.
- Я не люблю тебя больше.
Я понимающе киваю. Смотрю на тебя и думаю: как? Неужели, ты? Неужели это к тебе прижимался я сонный, прошканыдбав в темноте из сортира? Неужели это с тобой мы чавкали по обкурке, лежа рядом, освещаемые бледным экраном лэптопа, такие безразличные друг-другу?
Весь район усыпан твоими следами — археологические артефакты в культурном слое. Захожу в магазин, где мы семейно затаривались мороженым, беру кофе в твоём любимом кофе-шопе, сажусь на скамейку... А когда съехала, прошелся по пустой квартире, посидел на подоконнике, где обычно сидела ты. Так, наверное, себя чувствует собака без хозяина. Крутится бесцельно, заглядывает в глаза прохожим. Девушки на улицах, в барах, на сайтах знакомств; каждая как призрак тебя, надежда на утешение от одиночества. Наркотики, сигареты, вино, друзья; но, как только снова один — чёрная яма, отсутствие воздуха, ведь его тоже не замечаешь, пока он есть.
Медленно, медленно зарастают дорожки, по которым мы ходили вместе — порослью новых воспоминаний, событий, впечатлений — уже без тебя. Нужно просто перетоптать знакомые улицы, уже самому посидеть в твоих любимых кафе, уже самому съездить в те места, где раньше бывали вместе. Постепенно таких мест становится все меньше и меньше. Раньше все они были связаны с каким-то щемящим воспоминанием о тебе, теперь — только это тягучее чувство и осталось, как будто внутри меня кто-то, не помнящий деталей, не знающий имён, скребется, скучает, воет. Аккуратно притрагиваюсь к нему, как языком к больному зубу, заглаживаю, зализываю. Все реже и реже натыкается он на родной запах, спит. Неспокойно, но — спит, лишь иногда скульнёт жалобно.
Просыпаюсь, открываю глаза. Обхватываю её, обнимаю, вдыхаю такой родной запах её волос.
- Прикинь, мне приснилось, что ты меня разлюбила.
- Я? Тебя? Это был только сон, мой мальчик, только, только сон.
Целует меня, высвобождается из моих рук, одевается.
- Ты куда?
- Страшно хочется кофе и мороженого. Да и на почту нужно сходить, вернуть кое-что. Хочешь со мной?