Письмо подруге
...Сорри, что долго не отвечал. Ты сама написала: «да — мечусь, да — страдаю, но — сам же знаешь — это для меня обычное дело. И через две недели так будет и через два года, наверно, тоже». В общем, думаю, мой ответ не очень опоздает.
Интересно, если ты его уже бросила.
Твои циклы повторяются с периодичностью месячных. Знакомишься с кем-то, первое свидание, второе, бузые тусы под одеялом, прогулки по хайлайну и вдруг — бум! - не знает, кто такой Джон Кейдж! Теперь, каждая его новая фраза пристально рассматривается сквозь сито из двухсот-трёхсот терминов, которые являются допустимыми в приличной компании. Ну, лучше меня знаешь, каких, да? Возьми, там, Нью-Йоркер, Сноб, Букер шорт-лист, потряси — вот тебе и вывалится. После каждой встречи, в его личное дело подшивается его любовь к футболу, отсутствие второго высшего образования и эту его фразу: не понимаю Ротко. Не понимает Ротко! Метания, страдания, сдавленный смс: «прости, мне нужно сделать паузу», паника: а что если на этом свете вообще никого нет... Четыре с половиной минуты бесшумных рыданий.
В этот раз, ты вроде даже влюбилась. Ну, сначала. Пока не познакомила его со своими подругами.
Тяжело, наверное, живётся твоим подругам! Вся их жизнь придавлена постоянной самоцензурой — не сморозила ли я чего-то? Не выразила ли какое-то мнение? Не похвалила ли Киркорова? Не улыбнулась ли неправильному человеку? Не сделала ли шаг влево из своей клетки из двухсот-трёхсот терминов, ну, лучше меня знаешь, каких. Но и в клетке сидеть не всегда помогает: культурная продвинутость на то и продвинутость, что продвигается — и они не всегда за ней успевают. В итоге, самые старые, матёрые девицы понимают, что лучше не хвалить, не выражать и не улыбаться. Высокомерие и неуверенность в себе отпечатана на их лицах как ильич на гривеннике.
Ты пишешь: «такой хороший он, но к друзьям водить его нет никакого желания; он себя там чувствует неадекватно, чувствуется интеллектуальный уровень».
Симпатичный, умный, приятный мальчик. Добрый. Ебётся как бог. Любит театр. Любит тебя. Это, кстати, все твои слова о нём! Но — не знает все пароли для вхождения в узкий круг людей, которым ты почему-то отдала право решать, кого тебе можно любить.
Если ты его еще не бросила, можешь скинуть ему мой телефон — я за двадцать минут научу его этим паролям и — увидишь: твои подруги будут готовы принести свои тщательно спрятанные дары на алтарь его безусловной избранности. Он сможет делать все, что угодно. Ему простят любые пьяные выходки. Его затащат к себе домой, вытрут за ним лужу и будут восторженно шептаться о размере его таланта.
- Но ведь это будет не по настоящему! - скажешь ты.
А настоящее тебе в нём и не интересно.
В общем, мой совет тебе будет таким-же, как и любому другому человеку: будь поменьше как ты и побольше как я. А у меня, кстати, все хорошо. Стефани тебе передаёт привет. Она — замечательная, конечно, грех жаловаться. Правда, мой кот её чего-то невзлюбил, так что даже и не знаю теперь...
Целую крепко,
Яша
Интересно, если ты его уже бросила.
Твои циклы повторяются с периодичностью месячных. Знакомишься с кем-то, первое свидание, второе, бузые тусы под одеялом, прогулки по хайлайну и вдруг — бум! - не знает, кто такой Джон Кейдж! Теперь, каждая его новая фраза пристально рассматривается сквозь сито из двухсот-трёхсот терминов, которые являются допустимыми в приличной компании. Ну, лучше меня знаешь, каких, да? Возьми, там, Нью-Йоркер, Сноб, Букер шорт-лист, потряси — вот тебе и вывалится. После каждой встречи, в его личное дело подшивается его любовь к футболу, отсутствие второго высшего образования и эту его фразу: не понимаю Ротко. Не понимает Ротко! Метания, страдания, сдавленный смс: «прости, мне нужно сделать паузу», паника: а что если на этом свете вообще никого нет... Четыре с половиной минуты бесшумных рыданий.
В этот раз, ты вроде даже влюбилась. Ну, сначала. Пока не познакомила его со своими подругами.
Тяжело, наверное, живётся твоим подругам! Вся их жизнь придавлена постоянной самоцензурой — не сморозила ли я чего-то? Не выразила ли какое-то мнение? Не похвалила ли Киркорова? Не улыбнулась ли неправильному человеку? Не сделала ли шаг влево из своей клетки из двухсот-трёхсот терминов, ну, лучше меня знаешь, каких. Но и в клетке сидеть не всегда помогает: культурная продвинутость на то и продвинутость, что продвигается — и они не всегда за ней успевают. В итоге, самые старые, матёрые девицы понимают, что лучше не хвалить, не выражать и не улыбаться. Высокомерие и неуверенность в себе отпечатана на их лицах как ильич на гривеннике.
Ты пишешь: «такой хороший он, но к друзьям водить его нет никакого желания; он себя там чувствует неадекватно, чувствуется интеллектуальный уровень».
Симпатичный, умный, приятный мальчик. Добрый. Ебётся как бог. Любит театр. Любит тебя. Это, кстати, все твои слова о нём! Но — не знает все пароли для вхождения в узкий круг людей, которым ты почему-то отдала право решать, кого тебе можно любить.
Если ты его еще не бросила, можешь скинуть ему мой телефон — я за двадцать минут научу его этим паролям и — увидишь: твои подруги будут готовы принести свои тщательно спрятанные дары на алтарь его безусловной избранности. Он сможет делать все, что угодно. Ему простят любые пьяные выходки. Его затащат к себе домой, вытрут за ним лужу и будут восторженно шептаться о размере его таланта.
- Но ведь это будет не по настоящему! - скажешь ты.
А настоящее тебе в нём и не интересно.
В общем, мой совет тебе будет таким-же, как и любому другому человеку: будь поменьше как ты и побольше как я. А у меня, кстати, все хорошо. Стефани тебе передаёт привет. Она — замечательная, конечно, грех жаловаться. Правда, мой кот её чего-то невзлюбил, так что даже и не знаю теперь...
Целую крепко,
Яша