Сквозь слёзы

   - ...никак не мог этого сделать. А он разросся во все стороны, уже ходить мешает. Просто подрезать нужно было, но ведь он — живой, стоит рядом целыми днями, как я могу вот, просто так к нему, с ножницами?

   - Так ведь это фикус, ему не больно.

   - Я тоже все повторял: «Яша, это — растение, ему не больно», но все руки опускались. А тут — вернулся из Индии, как раз отвык от фикуса и понял: или сейчас или никогда! Схватил ножницы и половину листьев под корень — рраз! И знаешь — вообще никаких...

   - Чего это ты, плачешь что-ли?

   - ...чувств не вызвало... Что-что?

   - Вон у тебя по щекам слезы-то как льются!

   - Неее, это у меня всегда так, на ветру.

   Сам-то я давно внимания не обращаю. Иду, слезы катятся — ну и ладно. В моем городе такие мелочи никто не замечает. Нью-Йорк богат ветрами — узкие, прямые улицы вытягивают воздух, часто прямо навстречу. Воздух этот как правило обжигающе холоден или просто обжигающ, так как зимы у нас ужасные, лета (леты?) уебищны, а вёсны вообще никакущие. Народ идет, кутается в шарфы, ругает мэрию. Я, допустим, иду и плачу. А вон та тётка, допустим, стоит и демонически хохочет. Всем одинаково.

   Захожу в метро, там на станции стоит мальчик и на скрипочке выпиливает «к элизе». Рядом сидит солидный мужчина и рыдает навзрыд. С соседней скамейки, его жалеет трансвестит, плачь, плачь, дорогуша. Мужик благодарно всхлипывает и вытирает сопли пиджаком. На это с умилением смотрят два туриста — сквозь свои ай-фоны. Кому я здесь нужен со своими влажными глазами?

   В вагоне вообще у всех пассажиров глаза слезятся — в другом конце спит особенно ароматный бомж. Срочно эвакуируемся на соседней станции.

   Только вылез из-под земли, получаю сообщение: «Спасибо за вчерашний вечер. Ты классный парень и наверное очень понравишься кому-то такому-же чувствительному как и ты (надеюсь, твой фикус выживет). Но, думаю, мы не очень подходим друг другу. Удачи.»

   Стою, читаю. Мимо прохожий:

   - Мистер, все нормально?

   - Да, да, конечно! Просто — ветер...