Вторая любовь
( Лучше - сначала )
Приехал Макатун. Аня, с присущей всем бобрам сноровкой, сделала ему еще одну квартиру, прямо прилегающую к нашей. Макатун пошел в душ; вернулся с загадочным выражением лица.
- Меня только-что соседка трахнула!
- Какая? Одна из этих девок, ошивающихся перед дверью?
- Когда я из душа вылез, она сидела у меня на кровати! Мне кажется, это любовь. Всего тридцать баксов...
- Сколько ей лет-то вообще?
- Сказала, восемнадцать.
Вот и последний слух подтвердился. Я вылез на крыльцо, осмотреться. Смотрю, меня пальцем манит её подруга. В интересах следствия, я подвинулся поближе.
- Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Что ты хочешь?
- Не помню... Восемнадцать. - и, опустив очи долу, - Денег...
- Тоже, любовь? - ехидно спросил Лёва, когда, немного спустя, подруга удалилась. Лёвино семейное положение разрешало только саркастические комментарии.
- Неа... променял искренние чувства на дискаунт.
- Оно и видно... Вона, глянь, Макатунская невеста уходить не желает. Ошивается вокруг двери.
- Так она живет тут, в соседнем доме. Вон, её папа стоит.
- Нет, явно влюбилась, - сказал Макатун, - уже два раза приходила. Давай, говорит, папито, жениться будем. Даже не знаю, что делать.
- Скажи, что больше нет денег.
Помогло. Девушка разочарованно удалилась.
Вечерело. Мы сидели на крыльце, а вокруг кипела простая гаванская жизнь. Из жизни возникали различные личности, предлагали рому, сигар, женщин или хоть-бы дать доллар. На отказы не обижались, ведь русские и кубинцы — братья навек.
- Что будем делать-то?
- Непонятно. Хочется нормального общения, даже если придётся доплатить. Поехали в клуб какой-нибудь?
- Какой?
Пошли навести справки у Ани. Та, оглядев наши могучие торсы, выдала адрес.

Приехал Макатун. Аня, с присущей всем бобрам сноровкой, сделала ему еще одну квартиру, прямо прилегающую к нашей. Макатун пошел в душ; вернулся с загадочным выражением лица.
- Меня только-что соседка трахнула!
- Какая? Одна из этих девок, ошивающихся перед дверью?
- Когда я из душа вылез, она сидела у меня на кровати! Мне кажется, это любовь. Всего тридцать баксов...
- Сколько ей лет-то вообще?
- Сказала, восемнадцать.
Вот и последний слух подтвердился. Я вылез на крыльцо, осмотреться. Смотрю, меня пальцем манит её подруга. В интересах следствия, я подвинулся поближе.
- Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Что ты хочешь?
- Не помню... Восемнадцать. - и, опустив очи долу, - Денег...
- Тоже, любовь? - ехидно спросил Лёва, когда, немного спустя, подруга удалилась. Лёвино семейное положение разрешало только саркастические комментарии.
- Неа... променял искренние чувства на дискаунт.
- Оно и видно... Вона, глянь, Макатунская невеста уходить не желает. Ошивается вокруг двери.
- Так она живет тут, в соседнем доме. Вон, её папа стоит.
- Нет, явно влюбилась, - сказал Макатун, - уже два раза приходила. Давай, говорит, папито, жениться будем. Даже не знаю, что делать.
- Скажи, что больше нет денег.
Помогло. Девушка разочарованно удалилась.
Вечерело. Мы сидели на крыльце, а вокруг кипела простая гаванская жизнь. Из жизни возникали различные личности, предлагали рому, сигар, женщин или хоть-бы дать доллар. На отказы не обижались, ведь русские и кубинцы — братья навек.
- Что будем делать-то?
- Непонятно. Хочется нормального общения, даже если придётся доплатить. Поехали в клуб какой-нибудь?
- Какой?
Пошли навести справки у Ани. Та, оглядев наши могучие торсы, выдала адрес.
