Плач об утраченной молодости
На самый Хэллоувин, Шорман замутил свою ударную вечеринку в стиле 80х. Из колонок - шлягеры советской эстрады, под ними колбасятся мальчики и девочки от тридцати и старше. Они одеты в стиле 80х, как в юности одевались на самом деле, а теперь - на карнавал.
Вообще, после тридцати такие тусовки ощущаются немножко странно.
(Я знаю, знаю что вы сейчас подумали. Идите в жопу, пионэры. Я не о морщинах, я о другом.)
Вот, скажем, идёт подруга - в прошлом игристая девица. Теперь - плотно замужем. А вот ещё несколько стоят - красивые женщины. Отбеременели своё, отработали, отгуляли. Дорогая, ты совсем не изменилась! Но взгляд - зрелой женщины. Взгляд, выражение лица - это у пластического хирурга не подтянешь.
А вот ещё одна, не разберёшь кто, за стилем 80х:
- Яша! Не узнал? Ведь жили совсем рядом... Ты всё ещё там? Я тоже давно свалила! Как жизнь? У меня всё отлично - недавно мэнэджэром повысилась, в банке работаю.
- Яша, друган! Только на этих парти и видимся! - обнимаюсь с бывшим молодым дизайнером, - хорошо выглядишь, солидно!
Вокруг меня ходят такие-же дядьки, солидность из нас прёт даже сквозь парики и банданы "Цой жив!". Престижные должности, жёны, дети, дорогие хобби, американская мечта. Почти все выглядят хорошо - я-ж говорю, я не про морщины - но мои года, моё богатство уже отпечатаны на них, как Ильич на гривеннике.
Я ещё помню их без этой печати. Молодые парни, девчонки, у которых желаний и амбиций было больше чем денег и здравого смысла. Мир покорно ждал завоевания, возможности веером расходились от прямо сейчас. А теперь всё сгустилось, застыло, стало на рельсы. Их карнавальные костюмы только подчёркивают завершенность их форм; сколько панком не ряди, а всё равно завтра на работу.
Зрелый возраст - это когда из ста дорог, ты выбрал одну и ползёшь по ней в сторону пенсии. На тусовке у Шормана было триста рождённых летать. Теперь ползем.
(Господи, неужели я на самом деле так одевался в восьмидесятых? Этим шмоткам самое место на карнавале. Скинуть бы их уже побыстрее. Пора домой, завтра рано вставать.)
Вообще, после тридцати такие тусовки ощущаются немножко странно.
(Я знаю, знаю что вы сейчас подумали. Идите в жопу, пионэры. Я не о морщинах, я о другом.)
Вот, скажем, идёт подруга - в прошлом игристая девица. Теперь - плотно замужем. А вот ещё несколько стоят - красивые женщины. Отбеременели своё, отработали, отгуляли. Дорогая, ты совсем не изменилась! Но взгляд - зрелой женщины. Взгляд, выражение лица - это у пластического хирурга не подтянешь.
А вот ещё одна, не разберёшь кто, за стилем 80х:
- Яша! Не узнал? Ведь жили совсем рядом... Ты всё ещё там? Я тоже давно свалила! Как жизнь? У меня всё отлично - недавно мэнэджэром повысилась, в банке работаю.
- Яша, друган! Только на этих парти и видимся! - обнимаюсь с бывшим молодым дизайнером, - хорошо выглядишь, солидно!
Вокруг меня ходят такие-же дядьки, солидность из нас прёт даже сквозь парики и банданы "Цой жив!". Престижные должности, жёны, дети, дорогие хобби, американская мечта. Почти все выглядят хорошо - я-ж говорю, я не про морщины - но мои года, моё богатство уже отпечатаны на них, как Ильич на гривеннике.
Я ещё помню их без этой печати. Молодые парни, девчонки, у которых желаний и амбиций было больше чем денег и здравого смысла. Мир покорно ждал завоевания, возможности веером расходились от прямо сейчас. А теперь всё сгустилось, застыло, стало на рельсы. Их карнавальные костюмы только подчёркивают завершенность их форм; сколько панком не ряди, а всё равно завтра на работу.
Зрелый возраст - это когда из ста дорог, ты выбрал одну и ползёшь по ней в сторону пенсии. На тусовке у Шормана было триста рождённых летать. Теперь ползем.
(Господи, неужели я на самом деле так одевался в восьмидесятых? Этим шмоткам самое место на карнавале. Скинуть бы их уже побыстрее. Пора домой, завтра рано вставать.)