Курортный экзистенциализм
В ночь нашего приезда в болгарский курортный городок Сожополь (ладно, Созополь), местные куры вдруг ощутили горечь бессмысленности существования и экзистенциальный страх, сжигающий все несущественные понятия, типа добра и зла.
Мы легли спать, но всю ночь из окон доносился демонический кудахтающий хохот, стоны, безумные крики, вой и рыдания. Спал я беспокойно и во сне понял, что обязан привезти парочку этих птиц в Нью-Йорк, чтобы соседи и друзья тоже смогли насладиться этим замечательным пением.
Наутро, я купил двух самых сумасшедших кур и мы запихали их в ручную кладь. Куры возмущённо протестовали. На звуки битвы стянулась охрана аэропорта с пистолетами и пластиковыми щитами. Узнав в чем дело, нас заставили купить клетки и сдать птиц в багажное отделение. Во время полёта, от ихнего экзистенциального кудахтанья повредились в уме три собаки мирно летевшие рядом, а так-же четыре чемодана, из которых пропали ценные вещи. В конце-концов, экипаж принял экстренное решение придушить птиц, в целях безопасности. После приземления, собак увезли на носилках, чемоданы - тоже, а нам на руки выдали замороженные куриные тушки, гарнир и золотые часы из одного из пострадавших чемоданов в счёт возмещения морального ущерба.
Я проснулся и вышел на балкон. Блин - чайки!
Крики чаек - это самая эмоционально насыщенная сожопольская деталь. Этот городок язык не поворачивается назвать курортом; скорее это - санаторий или даже, здравница. По чистеньким улочкам ходят утомлённые солнцем мамы с колясками, дети с панамками, папы с пивом и тёщи с животами. Поев мороженное, можно сфотографироваться с обезьянкой. Дискотека заманивает лучшими хитами семидесятых и восьмидесятых. На табуреточках возле бесчисленных сувенирных магазинов маринуются продавщицы. Выражение скуки и тоски на их лицах оттачивается десятилетиями. Оно немножко разбавлено презрением к тебе, неспособному оценить продавщицын богатый внутренний мир.
Днём мы лежали на пляже, ели черешню, а вечером я пытался поймать хотя бы одну из этих горластых чаек. Но - хуюшки. Это тебе не куры.
Мы легли спать, но всю ночь из окон доносился демонический кудахтающий хохот, стоны, безумные крики, вой и рыдания. Спал я беспокойно и во сне понял, что обязан привезти парочку этих птиц в Нью-Йорк, чтобы соседи и друзья тоже смогли насладиться этим замечательным пением.
Наутро, я купил двух самых сумасшедших кур и мы запихали их в ручную кладь. Куры возмущённо протестовали. На звуки битвы стянулась охрана аэропорта с пистолетами и пластиковыми щитами. Узнав в чем дело, нас заставили купить клетки и сдать птиц в багажное отделение. Во время полёта, от ихнего экзистенциального кудахтанья повредились в уме три собаки мирно летевшие рядом, а так-же четыре чемодана, из которых пропали ценные вещи. В конце-концов, экипаж принял экстренное решение придушить птиц, в целях безопасности. После приземления, собак увезли на носилках, чемоданы - тоже, а нам на руки выдали замороженные куриные тушки, гарнир и золотые часы из одного из пострадавших чемоданов в счёт возмещения морального ущерба.
Я проснулся и вышел на балкон. Блин - чайки!
Крики чаек - это самая эмоционально насыщенная сожопольская деталь. Этот городок язык не поворачивается назвать курортом; скорее это - санаторий или даже, здравница. По чистеньким улочкам ходят утомлённые солнцем мамы с колясками, дети с панамками, папы с пивом и тёщи с животами. Поев мороженное, можно сфотографироваться с обезьянкой. Дискотека заманивает лучшими хитами семидесятых и восьмидесятых. На табуреточках возле бесчисленных сувенирных магазинов маринуются продавщицы. Выражение скуки и тоски на их лицах оттачивается десятилетиями. Оно немножко разбавлено презрением к тебе, неспособному оценить продавщицын богатый внутренний мир.
Днём мы лежали на пляже, ели черешню, а вечером я пытался поймать хотя бы одну из этих горластых чаек. Но - хуюшки. Это тебе не куры.