— А-ээ... Дантист достает из моего рта руки, тампон, кивает стюардессе, чтобы прикрутила сосатель. — Болит? Добавить обезболивающего? — Нет, спасибо. — А что такое? — Можно вас кое-что спросить? — Конечно, дорогой мой. — Вас часто кусают? — Что-что? — отшатывается. — Да нет, простите, — сплевываю, — я просто подумал... — Просто подумали? — Ну... ведь вы всё время работаете в раскрытых ртах. Мало-ли... — Мало-ли — что? — Кто-нибудь челюстями — р-раз! Доктор со скрипом отъезжает от моего кресла, опускает забрало. — И что? — И — всё. — говорю. — Ага, понятно, — он вскакивает со стула, — типичнейший диагноз... Я делаю выпад, он уворачивается и мои челюсти клацают пустой воздух. — Пишите! — кричит стюардессе, — «Непроизвольное сжимание лицечелюстных мускулов, зубовный скрежет, расшатывание десен...» Я снова бросаюсь зубами вперед, но он, тореадорским движением, легко уходит вбок. — ...Ощущения напряжения в щекожевательных мышцах... Еще попытка — снова мимо. Исступленно рычу. Сосатель с шипением выпадает мне на грудь. — ...боль в голове, в висках, в ушах, истирание зубной эмали... Бессильно падаю обратно в кресло, тяжело дышу. — Не поверите, — доктор торжествующе улыбается, — ни разу такого не было, чтобы укусили. По моим щекам медленно текла скупая слюна. — А-ээ... Он подходит ближе. — Что, дорогой мой? Добавить обезболивающего? Умоляюще киваю. Он делает знак стюардессе; та боязливо придвигается. — Губы сожмите... — она вставляет сосатель, — Нет, нет, не зубы, да не кусайте же его! Я поспешно подчиняюсь. — ...Да, да... Вот так, губки в попку..., — сосатель чавкает, стюардесса довольно причмокивает в такт, убирает сосатель. — А теперь — откройте пошире... Доктор засовывает руки мне в рот, разводит ими щеки: — Да-да... еще немного... еще чуть-чуть... Засовывает голову. — Але!.. Оп! Барабанная дробь. Аплодисменты. Он скромно кланяется, бросает мне в рот болеутоляющую таблетку. Я: — А-ээ... Дантист дергает за шнур и, с мотоциклетным всхлипом, бормашина заводится и визжит.