Верный спутник
Я — грусть, притаившаяся за вашим плечом. Вы прекрасно знаете, кто это — просто обычно я не разговариваю с вами посредством строчек на экране, а маячу сзади, зыбким призраком — а вы из-за всех сил пытаетесь меня не видеть.
Я знаю, что вы меня узнали — иначе даже не поняли бы, о чем это я. Те, кто не грустят, сейчас читают совсем другое, неуклюжие потуги какого-то наркомана написать очередной пост в живом журнале. «Какая ерунда», думают они, «что за дичь, что он гонит?..»
А вы, усмехаясь для проформы, стараетесь не оглядываться, хотя и ощущаете что я смотрю на вас, кожей спины ощущаете, аж правая лопатка зудит.
Бред. Бред... По спине серебряной змейкой проходит холодок.
Я живу у вас дома.
Один парень в Токио обнаружил что в его двухкомнатной квартире жила женщина — месяцами, годами. В платяном шкафу, в спальне. Лежала тихо, за старыми коробками. Эксперты объяснили что ночами, пока он крепко спал, она тихонечко вылазила, чтобы пощипать чего-то из холодильника. А когда его дома не было — ну, тогда неважно. Можно было и в сортир сходить, и душ принять и телек посмотреть.
Столько времени прожили бок-о-бок — и ни разу дурного слова друг от друга не услышали. И расстались красиво — с мигалками, санитарами.
От меня так просто не отделаться — санитары отрикошетить могут. И тогда я останусь тут одна, в пустой квартире, ждать когда вы вернётесь.
Бывает, люди не возвращаются. Потом вы, родные и близкие, отпираете эту квартиру, заходите тихонько — чувствуя меня вздыбившимися волосками на руках, испуганным затылком; ощущая как я смотрю на вас из темноты сгустившейся в спальне, сквозь ряды осиротевших кофт в платяных шкафах, из-за занавесок. Вы унесете меня с собой, в волосах, в складках одежды, даже те кто не грустит обычно. И вот теперь я поселилась и у вас — смотрю на вас глазами любимой бабушки с фотографии, заглядываю вам через плечо, когда вы пролистываете новости, френд-ленту. Что, грустно вам от этой ленты? Еще бы.
Может дальше будет что-нибудь повеселее?
Посмотрим. Полистаем.
Вдвоем.
Я знаю, что вы меня узнали — иначе даже не поняли бы, о чем это я. Те, кто не грустят, сейчас читают совсем другое, неуклюжие потуги какого-то наркомана написать очередной пост в живом журнале. «Какая ерунда», думают они, «что за дичь, что он гонит?..»
А вы, усмехаясь для проформы, стараетесь не оглядываться, хотя и ощущаете что я смотрю на вас, кожей спины ощущаете, аж правая лопатка зудит.
Бред. Бред... По спине серебряной змейкой проходит холодок.
Я живу у вас дома.
Один парень в Токио обнаружил что в его двухкомнатной квартире жила женщина — месяцами, годами. В платяном шкафу, в спальне. Лежала тихо, за старыми коробками. Эксперты объяснили что ночами, пока он крепко спал, она тихонечко вылазила, чтобы пощипать чего-то из холодильника. А когда его дома не было — ну, тогда неважно. Можно было и в сортир сходить, и душ принять и телек посмотреть.
Столько времени прожили бок-о-бок — и ни разу дурного слова друг от друга не услышали. И расстались красиво — с мигалками, санитарами.
От меня так просто не отделаться — санитары отрикошетить могут. И тогда я останусь тут одна, в пустой квартире, ждать когда вы вернётесь.
Бывает, люди не возвращаются. Потом вы, родные и близкие, отпираете эту квартиру, заходите тихонько — чувствуя меня вздыбившимися волосками на руках, испуганным затылком; ощущая как я смотрю на вас из темноты сгустившейся в спальне, сквозь ряды осиротевших кофт в платяных шкафах, из-за занавесок. Вы унесете меня с собой, в волосах, в складках одежды, даже те кто не грустит обычно. И вот теперь я поселилась и у вас — смотрю на вас глазами любимой бабушки с фотографии, заглядываю вам через плечо, когда вы пролистываете новости, френд-ленту. Что, грустно вам от этой ленты? Еще бы.
Может дальше будет что-нибудь повеселее?
Посмотрим. Полистаем.
Вдвоем.