sdze (sdze) wrote,
sdze
sdze

Category:

Еврейские ценности

   Т'филин — это две коробочки из дубленой кожи, к каждой приделаны кожаные ленточки. Одна коробочка крепится на левом бицепсе; вторая — водружается на лоб. В каждой — маленькие свитки пергамента с молитвами. Я сам не видел – они закрыты наглухо, но мне так сказали. Каждое утро водружаю их на руце и главу, в буквальном смысле слова выполняя заповедь о том, что святое писание должно быть в действиях и помыслах наших.

   Но только на время молитвы. Т'филин слишком свят, чтобы носить его совершая повседневные дела, типа мытья посуды или хождения в сортир. После проборматывания непонятных слов на древнееврейском, аккуратно складываю его в пластиковые футлярчики, футлярчики засовываю в бархатную сумочку, а сумочку — в пластиковый конверт. В таком виде я могу таскать его куда угодно и он остаётся как новенький — то есть, такой-же, каким он мне достался в 15 лет, когда рэб Мойше подошел ко мне, положил руку на голову и сказал:

   - Да возвысится народ Израилев. Этот т'филин принадлежал очень усердному ученику талмуда. А до него — еще более усердному... Короче — вот.

   В Праге, в еврейском музее, были собраны предметы, принадлежавшие племени, которое в тех краях практически полностью вымерло — на маленьком кладбище могильные камни понатыканы теснее, чем иглы на дикобразе. Один из предметов — т'филин, такой же как мой. За музейным стеклом он выглядел египетской древностью, не из мира сего, экс-по-на-том. Трудно было поверить, что точно такие же ежедневно используются сотнями тысяч евреев по всему миру — и мной.

   Мы ездили по Европе, частенько оказываясь на свежем воздухе во время утренней молитвы. Я раскладывал коробочки на скамейке, одевал ермолку и молился. Редко-редко кто-то останавливался поглазеть, в основном все деликатно проходили мимо. Никто никогда ничего не спросил.

   - Нафига тебе это нужно? Хватит уже херней страдать.

   Мы опаздывали на поезд.

   - В синагогу ты не ходишь, кипу не носишь, свинину, скотина, жрёшь...

   Лёва все не мог мне простить тот год, который мы прожили вместе, в общаге. Питались мы дошираками и колбасой, которая помещалась в наш бюджет только двумя вариантами: съедобной — со свининой и малосъедобной — без. Опиум для народа еще не выветрился из моей пейсатой головы и я запрещал ему приносить свинину в наш еврейский очаг. А потом я перевелся в другую школу, уехал от Лёвы и немедленно бросил не есть свинину. Случайно получилось.

   А кипу — ермолку которую носят все религиозные евреи (и папа римский! — добавлял папа мой), я перестал носить еще раньше. Как это произошло: я познакомился с девочкой, первой девочкой, с которой можно было не играть, а играться и она мне говорит:

   - ...А что это у тебя за такая смешная шапочка?..

   И все. Я трезво оценивал свои шансы. Некоторым моим друзьям кипа даже шла — добавляла элемент экзотики в набор из серых глаз, бицепсов и бархатных баритонов. Моему же еврейскому носу, подростковым усикам и сутулым плечам лишняя экзотика только мешала. А как же Господь Бог? У него не было никаких шансов. За девичью улыбку — любой девушки — я готов был продать еврейского бога, и всех остальных богов в придачу. Разумеется эта жертва была абсолютно необязательна — редкую девицу пугают умеренные проявления религиозности в потенциальном партнере. (Раз кипу носит, значит не наркоман – примерно так рассуждают они.) Но, если священные заповеди предков хоть на йоту могли помешать мне залезть в девичьи трусы — то и заповеди, и предки немедленно шли туда, где обрезано.

   Вот так, к двадцати годам из всей моей истовой религиозности остались только две кожаные коробочки в бархатном мешочке.

   Каждое утро я надевал т'филин, шептал «Шма Исроэл», и прямо на кровати собирал его в футлярчики, в мешочек. Иногда с кровати спрашивали:

   - Что это?

   - Это - чтоб молиться.

   - Так ты ж не религиозный, вроде?

   - Неа... Но я — на всякий случай...

   - Ты, ведь, вчера кричал, что все религии — зло и что все это — глупости?

   - Вот такой я весь противоречивый!

   Сказать правду, что бросить страшно — было стыдно. А вдруг боженька молнией тыкнет? Болезнь нашлёт? Самолётом дрыгнет? А вдруг не помолюсь и — кабум? Да еще и девицу с кровати припечатает. Ведь, господь бог — ревнивый бог (Исход 34:14). Даже вот теперь пишу — и страшноватенько. А тогда — бросить такую заповедь! С кубиками и ленточками! Каждое утро, кроме субботы, праздников и поста на Йом-Кипур! Но когда понял, что молюсь не потому что верю, а потому что боюсь — дал лени взять своё.

   Кстати, поститься на Йом-Кипур тоже бросил — просто очень кушать хотелось.

Tags: друзья, юность
Subscribe

Posts from This Journal “юность” Tag

  • Все нормально

    Грустно — рюмка. Тревожно — таблетка. Скучно — косяк. Любовное томленье? Раз-два — и все уже закончилось. В зрелом возрасте сильные эмоции…

  • Клуб любителей книги

    «Одни только дети знают, что ищут.» Антуан де Сент-Экзюпери Звенел последний звонок и родители отправляли меня на каникулы к бабушке и деду, в…

  • Цена человека

    Что может дать человек в обмен за жизнь свою? Евангелие от Матфея 16:26 У моего друга есть друг — неважно где мы находимся, сколько народу вокруг,…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 139 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “юность” Tag

  • Все нормально

    Грустно — рюмка. Тревожно — таблетка. Скучно — косяк. Любовное томленье? Раз-два — и все уже закончилось. В зрелом возрасте сильные эмоции…

  • Клуб любителей книги

    «Одни только дети знают, что ищут.» Антуан де Сент-Экзюпери Звенел последний звонок и родители отправляли меня на каникулы к бабушке и деду, в…

  • Цена человека

    Что может дать человек в обмен за жизнь свою? Евангелие от Матфея 16:26 У моего друга есть друг — неважно где мы находимся, сколько народу вокруг,…