Пустые улицы
Выхожу из дома. Улица Святого Марка кипит гудом машин, людским гомоном, смехом, словами, обрывками разговоров. В голове — суп из мыслей, планов, вариантов на выходные, вокруг головы — тёплый апрельский вечер.
Иду, ловлю в толпе девичьи взгляды — стреляют глазами буквально в последний момент, как только прохожу мимо. Оборачиваюсь напоследок — поглядеть на освобожденные ноги.
Люди проносятся мимо вдвое быстрее, чем они идут, ведь накладывается и скорость меня, двигающегося к ним навстречу. Как снежинки, они летят прямо на меня и в последний момент облетают по сторонам. Каждый виден буквально пару секунд — почти как стоп-кадр, как фотография действия. Ссорится нарядная пара. Шагают, обнявшись, два мускулистых пролетария. Долго не заканчивается китайская туристическая группа, в одинаковых рубашках и лицах. Вон ребёнок визжит от восторга, протягивая ручки к пит-булю. Родители умиляются. Девушка с синими волосами отшатывается от их, обходит; недовольство сквозит из каждого изгиба её тела. Страх и дискомфорт питбуля — хвост поджат, глаза жалостливо и покорно смотрят на хозяина — пролетает смычком по натянутым нервам, ощущается еще шаг, другой, но на третий — десятки лиц, глаз, запахов, оттенков собираются в новый вариант калейдоскопа, который — через шаг, другой, третий — складывается в новую картинку.
Заглядываюсь на стайку школьниц и ударяюсь плечом в проходящего мимо пожилого джентльмена.
- Простите, пожалуйста.
- Ничего страшного, молодой человек, ничего страшного! - Откликнулся дедушка, с готовностью, за которой читалась старость, одиночество, долгие прогулки по этой тусовочной улице, невидимые для пренебрежительных взглядов молодых. - Что ж вы дистанцию не держите-то?
- Страшно извиняюсь... тут столько людей, что я вас даже и не заметил.
- Людей?.. Но ведь здесь никого нет...
Поднимаю глаза – улица Святого Марка пуста, только птички щебечут в кронах деревьев и мусор тихо скребётся об асфальт. Все магазинчики и татуировочные салоны закрыты, вечная ежевечерняя пробка исчезла, сотни людей и тонны гудящего металла испарились, будто и не было их вовсе.
И старик исчез. Лишь издалека доносится тоскливый вой сирены скорой помощи.
- Дедушка! Дедушка! Что случилось? Где вы?
- Что ты орешь? Какая еще девушка? - Холли заглядывает мне через плечо. - Что за стайки школьниц? Какие еще девичьи взгляды? Что это за голые ноги? Ну-ка, убери оттуда всё это.
- В смысле - «всё это»?
- Всех их убери. Вообще чтоб никого там не было!
...Выхожу из дома. Улица Святого Марка кипит гудом машин, людским гомоном, смехом, словами, обрывками разговоров...
- ...Даже дедушку? ...Даже пит-буля?
Жена плотоядно кивает головой.
Иду, ловлю в толпе девичьи взгляды — стреляют глазами буквально в последний момент, как только прохожу мимо. Оборачиваюсь напоследок — поглядеть на освобожденные ноги.
Люди проносятся мимо вдвое быстрее, чем они идут, ведь накладывается и скорость меня, двигающегося к ним навстречу. Как снежинки, они летят прямо на меня и в последний момент облетают по сторонам. Каждый виден буквально пару секунд — почти как стоп-кадр, как фотография действия. Ссорится нарядная пара. Шагают, обнявшись, два мускулистых пролетария. Долго не заканчивается китайская туристическая группа, в одинаковых рубашках и лицах. Вон ребёнок визжит от восторга, протягивая ручки к пит-булю. Родители умиляются. Девушка с синими волосами отшатывается от их, обходит; недовольство сквозит из каждого изгиба её тела. Страх и дискомфорт питбуля — хвост поджат, глаза жалостливо и покорно смотрят на хозяина — пролетает смычком по натянутым нервам, ощущается еще шаг, другой, но на третий — десятки лиц, глаз, запахов, оттенков собираются в новый вариант калейдоскопа, который — через шаг, другой, третий — складывается в новую картинку.
Заглядываюсь на стайку школьниц и ударяюсь плечом в проходящего мимо пожилого джентльмена.
- Простите, пожалуйста.
- Ничего страшного, молодой человек, ничего страшного! - Откликнулся дедушка, с готовностью, за которой читалась старость, одиночество, долгие прогулки по этой тусовочной улице, невидимые для пренебрежительных взглядов молодых. - Что ж вы дистанцию не держите-то?
- Страшно извиняюсь... тут столько людей, что я вас даже и не заметил.
- Людей?.. Но ведь здесь никого нет...
Поднимаю глаза – улица Святого Марка пуста, только птички щебечут в кронах деревьев и мусор тихо скребётся об асфальт. Все магазинчики и татуировочные салоны закрыты, вечная ежевечерняя пробка исчезла, сотни людей и тонны гудящего металла испарились, будто и не было их вовсе.
И старик исчез. Лишь издалека доносится тоскливый вой сирены скорой помощи.
- Дедушка! Дедушка! Что случилось? Где вы?
- Что ты орешь? Какая еще девушка? - Холли заглядывает мне через плечо. - Что за стайки школьниц? Какие еще девичьи взгляды? Что это за голые ноги? Ну-ка, убери оттуда всё это.
- В смысле - «всё это»?
- Всех их убери. Вообще чтоб никого там не было!
...Выхожу из дома. Улица Святого Марка кипит гудом машин, людским гомоном, смехом, словами, обрывками разговоров...
- ...Даже дедушку? ...Даже пит-буля?
Жена плотоядно кивает головой.
